Вот теперь снова воздух пахнет водой.

мммм
мммм
мммм

======

Башка болит.

======

Здесь официально и по-настоящему начинается лето.
Примерно со второй половины завтрашнего дня.

Здесь только сон имеет настоящее значение. Там, где меркнут цвета в силовом поле и каждая следующая минута ценнее предыдущей во сто крат, закрыв глаза, находишь верный выход из старой временной ловушки.
Так ли важно, что за чем следует, если следствия и причины, цели и способы - это всегда одно и то же, сводящее с ума ошибочное откровение.
Там, где упала звезда, не произошло катастрофы; это просто узкий шрам чуть ниже последнего левого ребра, как будто кто-то случайно начал операцию не в том месте подопытного тела, но спохватился, не успел разрезать глубоко и аккуратно зашил разрез.
И ты потому всё гадаешь, было ли что-то изъято или добавлено там, где несёт горькие воды последняя чистая река мира, и будет ли слишком смело, повиснув вниз головой под окном, где растут ивы, и смежив веки разглядеть то, что было написано Им между строк.
За любой тьмой есть свет. Значение имеют только сны.

Только что произошло чудо. :D

Одинокая, беспросветная. сырая и тёмная бродит ночь по миру; колокольчики в её волосах не звучат, они светятся, это особая музыка, музыка ночи. Влажный воздух - это её тихие мысли, песня без слов, что она напевает под звёздные колокольчики. Мягкие её волосы закрыли солнце, а её голос - луна; иногда ночь поёт вслух, иногда ей так нравится мелодия, что она увлекается, забывает, что её движения навеяли на всех сон, и поёт не вполголоса, а от души. И от того случается полнолуние. Во время новой луны же она молчит, лишь смотрит вниз, под ноги, как меняется там мир, пока она сжимает время в своём кулачке, и ей немного грустно.

Три круговых закона : "роботы пишут для роботов", "гоблины плодят гоблинов" и "трудно быть богом (насилие порождает насилие)".

Я вижу мир, как зимнюю сказку.
Постъядерная зима.

Добралась до исхода нолдоров.
Рано или поздно, это должно было случиться.

Ты чудовищен, мир, ты чужой мне.
Смотри, это Чужая земля плывёт в иллюминаторе. Живая машина с человеческой душой, не тюрьма, не клетка – спасательная капсула, стоит в зале древних инков. Я говорю с ней, как с другом, и она рассказывает мне о том, какие детские мечты я забыла.
Она говорит мне мою судьбу. Это не подсказки, это факты. Когда у неё закончатся варианты, я буду свободна.
Ты чужой мне, мир, чужой. Я буду в темноте безвременья говорить с диким существом, не имевшим души никогда, и буду тоже называть его другом. Я буду говорить ему его судьбу. Потом я буду свободна.
Но всё это не важно, не важно так, как важна и значима темнота пещеры, в которой я буду спать, пока далеко не чужие мне люди, люди, в которых, может быть, течёт моя кровь, сделают тебя, мир, другим. Тогда я проснусь. Я буду свободна.
Ты чудовищен, мир, ты чужой мне. И я не знаю, что с тобой делать, как спастись. Бегство больше невозможно: до Швеции нам не доплыть, Альфа Козерога лежит в руинах.
Мне больно, мир. Ты чужой… мне.

Все круги разойдутся,
И город окутает тьма
Двадцать лет я смотрю в календарь,
И все эти годы в календаре зима
===============

Утра больше нет, есть ночь, три часа серого света, который нам выдают за день, плотный ватный вечер цвета ночи, и потом снова ночь. Она пока ещё отличается от вечера, он от неё, но чувствуется, что это ненадолго. Скоро они сольются, и тогда будет только ночь.
И этот зимний свет. Он такой, потому что над нами больше нет неба.
Небо? Оно действительно казалось абсолютно вечным. Ну как ещё представить себе вечность, только как небо, которое видело столько и столько увидит человеческих жизней, кратких, как совесть подлеца. А теперь его нету, и то, что его заменяет, не может дать света, да что света, оно не может дать причины для движения. Если нет неба, нет утра, нет дня, нет света, есть ли ещё какие-то причины, чтобы подняться, заняться, подумать, сделать, отдохнуть, стать, быть...
Хочется неба.
Очень хочется солнца.
Но завтра уже конец света, а может быть вчера, здесь неразличимы даты, и серый воздух сгладил года. Теперь вечность не та, что раньше, теперь мы проведём её в сумеречной дымке и темноте.

Каждую зиму это время - как очередной конец света.

===============
Но чтобы очутиться у любви в плену,
Достаточно настроиться на нужную волну.
Любовь есть здесь, любовь есть там,
Любовь звенит ключами к любым замкам,
Любовь идёт по проводам
===============

Солнышка бы...

Ура, заработало! ((С)Кот Матроскин)
Эта корова снова даёт молоко :D

Не страсть, не влечение, не интерес – нежность.
О сне нежность переполняет меня. Её так много, с ней не справится, да и не зачем. Она материализует себе объект – смутную фигуру; у этой фигуры может быть чьё угодно лицо, случайное, известное, знакомое.
Это не эротический сон, это совсем иная потребность. Это нежный, нежный сон. Воздух сладкий, как сахарная пудра. Белая «чёрная соль».
Нежности всегда было слишком много, и никогда ей не было выхода. Спасали бы совершенно простые вещи, обычные прикосновения – но нет и не было возможности для них. Нежность от отчаяния изобрела такие сны.
Она нашла выход; она лопается где-то внутри живота – и почему-то по венам струится вместе с кровью та же белая «чёрная соль». Невероятно, чудесно, тонко. Нежно.
Хоть что-то.

======

Тяжело нести в себе нежность в мире чужих людей.

Чтобы смотреть на звёздное небо, как на хронику легенд, нужно было всегда воображение. Звёзды – тест Роршаха, кто из нас что видит в их светящемся хаосе?
Переплетение верёвок и шнуров. Кожаные браслеты. Рисунок на теле.
Кто-то оставил следы на небе, но только в ночи, когда всё тайное становится материальным, можно разглядеть эти следы.